Его рука (botter) wrote,
Его рука
botter

Category:

КП. 14 марта 1995

К счастью, в России ещё есть с кем пойти в разведку

Репортаж из разведбата ведут наши спецкоры Игорь Коц и Сергей Фролов

Странные эти посиделки начались с наступлением темноты, когда обитатели Грозного уподобляются кротам: поменьше света, и скорее по норам – того и гляди, попадёшъ на мушку снайпера. Здесь же, в расположении Владикавказкого разведбата, в самой глубине парка культуры, где ещё неделю назад находилась ставка генерала Бабичева, мы сидели на ярко освещённой веранде некогда фартового грозненского ресторана «Терек».

Осветительные ракеты с шипением чертили огненные зигзаги по чёрному небу. Бестолково хлопали одиночные выстрелы, изредка рвались гранаты – их для самоуспокоения бросали омоновцы, у которых был пост на крыше соседнего дома. Под кашу на стол подали банку великолепного чеченского коньяка, рюмки богемского стекла и ... вазу с аляповатыми бумажными цветами.

– От прежних хозяев осталось, – застенчиво пояснял молоденький солдат, – мы ведь когда З1 декабря сюда вошли, «чехи» банкет затевали.

«Чехи» – это на армейском сленге чеченцы, а те из ребят, кто прошёл Афган. зовут противника по старинке «духами». Старший прапорщик Володя – один из бывших «афганцев», воевал в Герате с 1986-го по 1988-й в десантуре, Для него эта ваза с фальшивыми цветами – единственная светлая деталь той проклятой новогодней ночи.

«...Генерал Петрук дал команду ночью зайти в Грозный. Города никто не знал. Офицеры говорят: «На смерть идём, мужики». Но приказ никто не отменяет. Дошли до центрального рынка, тут начали нас долбить. Метров 300 оставалось до дудаевского дворца, но мы даже не знали, что он там находится. Майкопская бригада шла с севера, мы с юга – будь связь, могли бы соединиться. Но связи не было. Карт тоже. Приказ Петрука: до утра продержаться. И спасибо нашему комбату, фамилию не буду называть, золотой он человек, спас всю дивизию. Его с тех пор все отцом называют. Он просто наплевал на этот приказ: обратно вывернул войска, и мы зашли в парк. Без потерь. А десантура послушалась приказа и осталась в вокзале до утра. Там их и накрыли...»

Ещё один Володя – старший лейтенант, командир десантной роты разведбата знаком останавливает тёзку: самое время выпить. Пьют здесь очень мало и совсем не так, как одуревающие от безделья войска в Моздоке. В пехоте наливают четыре раза – за удачу, за Бога, под которым все мы ходим, за тех, кто уже не вернётся, и четвёртый тост – за то, чтобы никогда не было третьего...

«Где-то без пятнадцати полночь заехали в парк, – продолжает Володя, – открыли шампанское. Все офицеры собралась, успели по глотку сделать (Ельцин, говорят, тоже открывал шампанское на ТВ в эти минуты). Тут нас и начали миномётами накрывать. Прямо в упор. Машины горят. Нас тогда с земляком Андрюхой ранили – меня в спину и плечо, его в спину. Медсанбата нет, раненые лежат, кровью истекают. Комбат отдал приказ: занять спортзал. По машинам сели тройками –наводчик, водитель и старший, чтобы отражать нападение. До утра продержались».

С комбатом нам встретиться не довелось – в ту неделю он валялся в госпитале с воспалением лёгких после того, как четыре дня просидел на дудаевской территории в сырой пятиэтажке. Ему 54 года, он, как говорят ребята, «в гору, как лось, бежит, карту читает с закрытыми глазами». За него, разведчики готовы порвать любого на куски. Володя чуть под трибунал не попал после того, как при нём какой-то генерал не уважительно высказался об их майоре.

«...Два дня никакой подмоги. Наконец дали БТРы. Только к вечеру их загрузили ранеными. Выехали из города. Офицер, который вёз нас, не знал, козёл дороги. Опять попали в засаду. Чуть не застрелили этого майора. Он по кругу БТРы прогнал и опять в парк вернулся. Из-за его тупости раненый боец, сидевший на броне, попал под колёса. Судить этих крыс надо, особенно генерала Петрука..»

Казалось, в Афганистане Володя навидался всякого, но эта война даже его приводит в шок. Во-первых, ожесточённостью боёв, во-вторых, бардаком, в котором свои лупят по своим, вечно не работает связь, а несчастную пехоту посылают грудью на пулемёты без прикрытия. Там, где можно проехать по дороге, штабные мудрецы гонят по пашне – техника вязнет, ломается. Ещё одна деталь: в Афгане боевые подразделения кормили по девятой секции, здесь пехотинцы натурально доходят от голодухи. А как живут? «Зайдёшь к ним – слёзы текут», – вздыхает Володя.

Три месяца, назад его ребята, сидевшие за столом, ещё были пацанами – клеили альбомы, мечтали о скором весеннем дембеле. Новогодняя ночь сделала их мужиками. Научились и в тыл врага ходить, и снимать чеченских часовых, и «языков» в штаб доставлять. А главное – научились не умирать по-глупому.

С такими-то учителями... О старлее Володе в батальоне ходят легенды. Во время «праздничного» новогоднего боя его БМП был подбит. Пересел в другую бронемашину, пытался вырваться, из кольца –сожгли и её. С четырьмя бойцами залез в квартиру к русской бабусе. Та их накормила, рассказала, что в доме живут дудаевские родственники – сюда, мол. никто не сунется. До темноты переждали, потом перебежками стали пробираться к своим. 600 метров они шли четыре ночи...

– Не ныли солдаты?
– Если бы ко всем при ключениям ещё и они бы ныли... – смеётся старлей. – Вели себя молодчиками.

В батальоне их уже похоронили. Встречая, плакали. С информацией на фронте туговато, но фразу Грачёва о том, что все неудачм этой войны из-за младших командиров, старший лейтенант Володя слышал. Мы поинтересовались, как бы он прокомментировал её. Да никак, пожал плечами он. О таком министре обороны, как о покойнике: либо ничего, либо хорошее.

– Нас 36 человек в строю осталось, – говорит старлей, –ни один медали не получил. А направляли представления на всех – по три, по два ордена. Мне на медали наплевать, но дайте солдату, который кровь проливал...

Сам Володя уже подал рапорт – уволится после того, как война закончится. «Пока зима, надо обязательно, их дожимать, – ворчат старшины-«афганцы>, – начнётся «зелёнка», снова большие потери пойдут. В Афгане, чтобы «духов» выкурить, целые дивизии кидали в «зелёнку», и всё бесполезно. В горах техника не поможет, там главное – дыхалка и чтоб сердце не отказало».

Но, даже рядовые бойцы здесь чувствуют: что-то в этой войне не так. Общий диагноз: «Слишком много стоим».

– У нас один разведчик в плен попал вместе с офицером, – со злобой рассказывает старшина Андрей. – Сейчас, его обвиняют в предательстве. Полковник Кашаев так и говорит: на кой мне нужен предатель. Нам бы сейчас пойти, взять «языка», обменятъ мальчишку. Не разрешают! Здесь сейчас его мать, как ей в глаза смотреть?!

Сколько раз они ходили в разведку за Сунжу, сколько связных своих завели на той стороне. Каждый метр дудаевской обороны выучили, предлагали натаскать «языков». А сверху отвечают: «Пока не надо». Разведбат сам был готов штурмовать мятежный пригород, ребята уверены: взяли бы без особых потерь. (Кстати, за два месяца боёв в разведбате всего трое погибших). Вместо этого новый комкор перевёл их с передовой в парк – на охрану своей ставки. Вот и сидят боевые разведчики, поднимают на КПП шлагбаум, берегут покой штабников и комендатской роты. «Чтобы они спокойно пили водку, кушали колбасу и мандарины», – матерятся бойцы.

– А чем вам плохо в тылу? – осторожно задаём провокационный вопрос, – Разве не заслужили передышки?

– Ребят из дивизии жалко, пехоту. Система у нас какая? Мы объект занимаем, сзади пехота идет. И нам легче, и им. Мы знаем – сзади тыл хороший, можем отойти к ребятам, они прикроют. Сейчас они без нас пойдут вперёд – их накроют...

– Володя, а, почему Дудаев такой неуловимый?
– Почему «неуловимый»? – удивляется старшина. – Он же тоже человек – где-то ест, где-то спит. Следы оставляет. Для таких опеций существуют «навороченные» подразделения. Если бы нам дали приказ – выследить Дудаева, думаю, хватило бы трёх дней. Но такого приказа нам никто не давал. Да и не отдаст наверняка...
...Утром мы прощались с разведчиками. Уходили тайком, чтобы никто из штабных не вычислил журналистов – зачем ребятам лишние неприятности? Они и так ценой своих жизней исправляют преступления политиков – они воюют, как черти, спасая честь страны и вооружённых сил. Они бегут, не долечившись, из госпиталей, отчаянно врут родителям в письмах, что ремонтируют грузовики под Минводами...

Нам искренне жаль, что после чеченской кампании уйдёт из армии старший лейтенант Володя, который устал проливать кровь за 500 тысяч в месяц. Уйдут в запас прапорщики Андрей и Володя (дай Бог, целыми и невредимыми). Нам очень жаль также, что в армии останутся генералы, завалившие Грозный трупами, и министр обороны, которому незаслуженно повезло с ребятами из ресторана «Терек»...

Грозный.
Tags: 1994, 1995, штурм Грозного
Subscribe

  • Народное творчество

    А всё-таки забавно рисует Пионер-007, мне понравилось! Главное, атмосфера и полёт фантазии присутствуют, а мелкие ляпы не так уж и важны. Чтобы…

  • «Грянет майский гром...»

    Специальный корреспондент журнала «Солдат удачи» участвовал в организации и проведении концертной программы ДДТ «Наполним небо добротой» Идеи…

  • От дивизии - к бригаде

    После распада Советского Союза и образования на территории бывшего СССР независимых государств Северо-Кавказский военный округ стал приграничным…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments