Его рука (botter) wrote,
Его рука
botter

Categories:
  • Music:

Чеченская трагедия

4. Дудаевский режим и права человека

Все три года существования незаконного сепаратистского режима в Чечне были отмечены массовыми нарушениями элементарных прав граждан. Что касается действий дудаевцев в отношении русского и русскоязычного населения, то, по словам председателя Комиссии Государственной думы по расследованию причин и обстоятельств чеченского кризиса Станислава Говорухина, к ним "применимо только одно слово — геноцид".
У Говорухина были основания для столь резкой оценки. Скажем, в мае 1994 года несколько сот русских жителей станицы Ассиновская Сунженского района, расположенной к западу от Грозного (где русские, в основном потомки казаков, живущих здесь с XVI века, до недавнего времени составляли большинство населения), направили на имя Президента России коллективное письмо. В нем перечислены многочисленные случаи бесчинств и преступлений против мирных жителей со стороны хулиганствующей рати Дудаева, его сторонников и боевиков.
Вот некоторые из приведенных там документальных фактов, потрясающих своей жестокостью:
1 января 1993 года. 3 часа ночи. Неизвестные в масках ворвались к жителю станицы П.И. Шеховцову, открыли стрельбу, избили его, потом заколотили живьем в ящик. Мать-старуху затолкали на кухню, забили гвоздями двери, а тем временем угнали со двора машину.
16 марта 1994 года. Ночь. Вломившись в дом А. Войстрикова, вооруженные громилы избили его, приговаривая при этом: "Дядя, мы работаем по графику. Каждая семья русских у нас в списке". Потом тоже угнали машину.
Примерно при таких же обстоятельствах угнаны машины у М.В. Мосиенко, Е.И. Попова, В. Лабынцева, А. Федосеева и многих других. Похищены десятки мотоциклов. В результате у русских жителей станицы, по сути, не осталось личного транспорта. Здесь же, в Ас-[38]синовской, вооруженными боевиками разворовано 11 тракторов и несколько автомашин, принадлежащих колхозу.
Далее в том же письме президенту приводится такой скорбный список ограбленных и избитых русских старух: А. Федорова, М.Д. Триковозова, А. Казарцева, В. Пирож-никова, М. Ваньшина, К. Исаева, М. Буханцова, В. Матюхина, А.К. Малышева, Тиликова, Х.И. Мишустина и другие. Многие из этих старых женщин — вдовы солдат, погибших в Великую Отечественную войну. Кое-кто из них не выдерживал пережитых потрясений и издевательств, как это случилось, например, с инвалидом А. Климовой. Она умерла.
Возраст жертвы не имел никакого значения для дудаевских бандитов — под их кулак и пулю попадали и стар и млад.
24 марта 1994 года похищенная из своего дома восьмиклассница Лена Назарова была зверски изнасилована группой из шести человек.
В апреле 1994 года насильно изгнана из дома семья Съединых: мать, дочь и ее трое детей. Их жилье захвачено чеченцами. Семья вынуждена скитаться.
13 мая 1994 года. Вооруженные бандиты врываются в дом Каминиченко. Зверски избиты мать и бабушка. Тринадцатилетняя Оксана изнасилована и увезена в неизвестном направлении.
Этот выворачивающий душу перечень можно было бы продолжить — всего нападениям подверглось более 70 домов. Понятно, почему два года назад русских в станице насчитывалось 7200 человек, а сегодня осталось чуть больше 2 тысяч. У кого была возможность, тот покинул родные места. Оставшихся продолжали грабить, избивать, насиловать.
Показательно, что ни один из преступников, совершивших эти бесчинства, не был ни арестован, ни осужден. А ведь до закона было недалеко — прямо на территории станицы размещалось Сунженское отделение чеченской полиции, где работало около 60 сотрудников.
В апреле 1993 года большинство жителей станицы [39] намеревались принять участие в общероссийском референдуме. Но списки и бюллетени были изъяты у главы администрации В.П. Болотова под дулом автомата. Позднее, на 12 декабря 1993 года, были назначены референдум по принятию Конституции Российской Федерации и выборы в Федеральное собрание. И то, и другое было сорвано. Полиция, вооруженная пистолетами и автоматами, вышвырнула людей из автобусов, не дав им добраться до избирательных участков в районном центре.
В том же письме Б.Н. Ельцину сообщается такой поразительный факт: кое-кто из чеченцев заманил в станицу из других районов России группу бомжей, пообещав им хорошие заработки. А затем побоями и запугиванием их заставили выполнять черную работу без какой-либо оплаты. Эти русские люди фактически стали рабами дудаевских хозяйчиков.
Такие душераздирающие послания из Чечни приходили не только на имя президента. В феврале 1995 года московская пресса опубликовала открытое письмо 50 тысяч русских жителей Наурского и Шелковского районов, ранее относившихся к Ставропольскому краю, а в 1957 году переданных в состав Чечено-Ингушетии. Вот отрывок из этого письма:
"С приходом к власти Дудаева мы превратились в жителей резервации. За эти три года выгнаны все русские руководители хозяйств. Колхозы и совхозы разворованы. Уничтожаются лесополосы, разворованы телеграфные столбы.
У нас не было официального обмена денег, нам не дали ваучеры. Преподавание в школе ведется только на чеченском языке, а сами школы и их оборудование расхищены.
Мы уже два года не получаем заработную плату, старики — пенсии. Мы постоянно слышим предложения и угрозы убираться в Россию. Но мы в России. Мы сыны и дочери России.
Русских грабят, убивают, унижают, насилуют, а "правозащитники" почему-то этого не замечают. Только за пос-[40]ледний год в двух населенных пунктах Наурского района — станицах Наурская и Калиновская:
забит до смерти А.А. Просвиров,
расстрелян за рабочим столом замдиректора Калиновского СПТУ (профтехучилища) В. Беляков,
ранен и ослеп директор этого училища В. Плотников,
зарезан и сожжен начальник нефтекачки А. Быков,
зарезана бабушка 72 лет А. Подкуйко,
зарезаны рабочие совхоза "Терский" Шипицын и Чаплыгин,
похищен председатель колхоза Ерик Б.А. (за которого требовали выкуп 50 млн. рублей),
зарезаны отец и дочь Джалиловы,
забит (в полиции) до смерти старик Аляпкин,
похищена и убита секретарь СПТУ Потихонина. И это далеко не все жертвы.
А сколько обворовано квартир, сколько людей избито, сколько подверглось пыткам — трудно сказать. Вламываясь в дом, избивают, требуют деньги, золото, которых у нас сроду не было. Привязывают к стулу после ограбления (если, конечно, не убили) стариков-астматиков и т.д. (семья прораба совхоза "Победа"), которые через день-два умирают. Выгнаны, выжиты из родных домов 50% русского населения. Скупают их дома, имущество за бесценок или просто за перевоз оставшихся вещей.
От имени 50 тысяч живущих в этих районах, от имени 50 тысяч человек, которых вынуждают бежать отсюда в глубь России, просим: "Верните нас в Ставропольский край".
Не может быть ни малейшего сомнения в подлинности приведенных здесь случаев, рассказанных человеческих судеб. Не может быть хотя бы по одной простой причине — таких обвинительных писем, леденящих душу свидетельств много. Они схожи именно своей страшной правдой.
На состоявшемся 13 октября 1994 года заседании полномочных представителей Наурского и Терско-Гребенс-кого казачьих отделов были обнародованы во многом аналогичные факты убийств, физического насилия и из-[41]девательств чеченских уголовников-боевиков над русскоязычным населением. Только перечисление этих преступлений, совершенных в одном городе Грозном в 1992-1993 годах, занимает 56 машинописных страниц. Стоит перелистать кое-какие из них, чтобы почувствовать ту атмосферу ужаса и беззакония, которая царила в дудаевской столице:
— 19 марта 1992 года в своем кабинете застрелен в упор директор учебного комбината "Автотранс" Г.Ф. Лубышев. За несколько дней до этого он обратился в милицию с заявлением об угоне с комбината нескольких автомашин;
— на глазах у родителей застрелен сын работника института «Грозгипронефтехим» Ю.А. Бондаренко;
— при оказании сопротивления грабителям-чеченцам, пытавшимся проникнуть в гараж, в упор расстрелян из автомата бывший работник МВД СССР подполковник запаса Воронов;
— 14 апреля 1992 года найден на берегу реки Сунжа в селе Ермоловка труп водителя Грозненского нефтяного института А.В. Копанина. Ноги убитого были связаны, горло перерезано проволокой;
— в ночь с 7 на 8 июня 1993 года преступники-чеченцы проникли в дом, где проживали 76-летняя З.А. Пикалева и ее дочь Л.И. Пикалева. Женщины были убиты самым садистским образом, дом ограблен. Все комнаты подожжены;
— зверски убиты отец и сестра Г. Катаевой, работницы института «Грозгипронефтехим»;
— ночью у себя дома, на глазах родных, расстрелян 13 автоматического оружия работник автоколонны И.Н. Александров. До этого он уже трижды подвергался нападениям;
— после ее неоднократных отказов продать чеченцам за бесценок свой дом и убраться в Россию семидесятидвухлетнюю Н. Полякову нашли убитой на 36-м участке Октябрьского района;
— 25 июля 1992 года при возвращении с садового участка на глазах мужа и четырехлетней дочки убита В.И. Тарин-[42]цева, мать трех несовершеннолетних детей, работница нефтеперерабатывающего завода имени Анисимова;
— 17 марта 1993 года застрелен последний из высокопоставленных русских сотрудников аппарата кабинета министров Чечни Геннадий Санько;
— в марте 1993 года трое чеченцев жестоко избили в собственном доме работника нефтеперегонного завода Крештопова. Квартира была ограблена, пожилую мать в его присутствии пытали утюгом. От побоев и нервного потрясения Крештопов через два месяца умер;
— 27 января 1993 года у себя в квартире был убит П.Черноусов. Его труп нашли в канализационном колодце рядом с домом. Гостившие у родственников жена и двое детей, узнав о смерти мужа, сразу вернулись, но квартира уже была заселена чеченцами, которые заявили: «Убирайтесь отсюда!»;
— в ночь с 8 на 9 июня 1993 года зверски избит, а затем зарезан ворвавшимися чеченцами В.С. Волков, проживавший в поселке Черноречье по ул. Могилевская, 36, кв. 20. Бандиты пытались изнасиловать его жену и дочь;
— большую группу русских жителей поселка Черноречье – 300 семей изгнали из муниципальных домов без предоставления жилья. При этом в ход шли угрозы, оскорбления, побои.
Кстати, события в поселке – это яркий, предельно типичный пример того, как дудаевцы выживали русское население из родных, семейных гнезд. Скажем, в Черноречье был 100-квартирный дом, построенный Грозненским химическим комбинатом для своих работников. Внезапно объявляется некто Ваха, якобы владелец земли, на которой стоит здание. Шантажируя при поддержке властей русских жильцов, он заставляет многих из них уехать. И таких «новых хозяев» в поселке сразу объявилась тьма. Путем шантажа, побоев и запугиваний они вынуждали русских бросать свои квартиры и бежать куда глаза глядят. Местные гангстеры прибирали к рукам все – детские сады, ясли, годами заработанные русскими квартиры. [43]
Но продолжим траурную летопись того, что творилось в Грозном в 1992-1993 годах. И от чего почему-то не ныла совесть у правозащитников вроде Сергея Адамовича Ковалева:
— в феврале 1993 года бесследно исчез заместитель начальника химкомбината И.Г. Демин, проживавший в том же поселке Черноречье. Он собирался уезжать из Грозного и уже упаковал свои пожитки. После исчезновения Демина его квартиру заняли чеченцы, которые, естественно, начали пользоваться вещами хозяина;
— 23 октября 1993 года в своем доме зверски убиты работница универсама А.А. Иванова и ее дочь. Тела жертв исколоты ножами, у обеих перерезано горло;
— в ночь с 9 на 10 сентября 1993 года в собственном доме изуверским способом убиты 80-летняя И.М. Распопова и ее старшая сестра. Трупы женщин были расчленены;
— в ночь с 28 на 29 августа 1993 года в районе профилактория "Заря" в поселке Черноречье убита жена слесаря Грозненского нефтекомбината А.С. Обухова, мать четверых детей;
— 12 марта 1993 года трое чеченцев проникли в гараж, когда гражданин А.В. Янченко ставил туда свою автомашину "Жигули". Водителя избили, угрожали ему ножом и гранатой. Связали руки проволокой, бросили в подвал. Машину угнали. На следующий день Янченко узнал одного из грабителей у здания кабинета министров Чечни. Как выяснилось, этот человек работал в охране Дудаева. Позднее другой дудаевский охранник, некто Арби, участвовал в ограблении квартиры, в которой проживала русская семья;
— 24 октября 1992 года работница одного из грозненских предприятий С.Г. Синяева вместе с мужем-водителем, братом и другими родственниками грузили вещи в автомашину, чтобы переехать в Ставропольский край. Тут появились чеченцы и стали вымогать деньги. Получив отказ, открыли по людям огонь из автоматов, убив мужа и брата;
— в начале мая 1993 года внезапно перестала вы-[44]ходить на работу сотрудница Грозненского химкомбината В.Н. Резанова, проживавшая в поселке Катаяма (кстати, поблизости от резиденции самого Дудаева). Когда друзья из цеха пришли узнать, в чем дело, оказалось, что в ее квартире уже преспокойно живут чеченцы. Ни Резановой, ни мужа дома не оказалось. На вопрос: "Где хозяева?" – им ответили: "Поменялись на Астрахань". При проверке по указанному адресу в Астрахани Резановых, конечно, не обнаружили;
— на глазах работника этого же комбината Г. Дорошкова насмерть забили его сына. Заодно угнали автомашину. От перенесенного шока Дорошкова парализовало, спустя месяц он умер;
— в мае 1993 года выехал из дома на своей автомашине и не вернулся А.Г. Удодов, декан факультета Грозненского нефтяного института. Через некоторое время его нашли убитым. Машина исчезла;
— ночью 24 июня 1993 года в своей квартире на улице Верхоянская в уже знакомом нам поселке Черноречье застрелена П. Гочарова, 60-летняя одинокая женщина. Квартира тут же была заселена чеченцами.
А вот еще одна типичная человеческая судьба из того фильма ужасов, в который превратил жизнь русского населения Дудаев. Рассказывает вдова Героя Советского Союза Ивана Федоровича Сергеева — Екатерина Петровна:
"В Грозном мы жили с 1946 года. И всегда наша семья была окружена заботой и вниманием. Но с 1992 года обстановка изменилась. В наш дом регулярно стали приходить дудаевские боевики, требовать от Ивана Федоровича, чтобы он отдал им свои боевые награды, в первую очередь Золотую Звезду Героя. В январе 1993 года, во время очередного такого визита, мой муж жестоко был избит. Через несколько дней он скончался..."
После этого бандиты насильно выселили вдову Героя из дома в сарай. Спасли Екатерину Петровну соседи. Они подкармливали старую женщину, которая, не получая пенсии, жила впроголодь... [45]
Подытожим эту россыпь свидетельств, пропитанных кровью и слезами. По сути, режим Дудаева развязал против русского населения Чечни настоящую войну, действуя по нескольким основным направлениям.
Творилась расправа над интеллигенцией и руководящими кадрами. Велось умышленное вытеснение русских со всех постов в органах управления, правоохранительных службах, на радио, телевидении, в печати, банках, промышленных предприятиях, высших учебных заведениях. Практически все русские руководители, работавшие в различных отраслях народного хозяйства, были вынуждены выехать из республики. От физического и морального террора бежали многие учителя и медицинские работники.
Русских и русскоязычных вытесняли также, так сказать, экономическими методами. Дудаевцы учитывали, то эта часть населения в основном работала в Чечне в сферах производства, образования и здравоохранения. Положение в экономике ухудшалось с каждым днем. Причем во многом из-за целенаправленных, сознательных действий дудаевских боевиков. Предприятия подвергались разграблению. С целью кражи содержимого простреливались бензопроводы и емкости с нефтепродуктами, разворовывался заводской автотранспорт. Все это вело к массовому закрытию предприятий и потере рабочих мест.
Так как выплата пенсий почти прекратилась, на улицах Грозного появилось много нищих, главным образом пожилых русских. Чеченцы громили и грабили даже захудалые домики на садовых участках у русских. Овощи и фрукты, конечно, тоже разворовывались, и владельцы участков оставались без еды и средств к существованию.
Из того, что узнал читатель, ему, видимо, ясно: дудаевские власти фактически поощряли массовое изгнание граждан-нечеченцев из их квартир и домов всеми мыслимыми преступными способами, вплоть до убийств. Если до 1993 года кое-кто из русских еще как-то мог продать, пусть за бесценок, свое жилье, то позднее ду-[46]даевская мафия уже выселяла людей за так, без какой-либо компенсации или отнимала вырученные деньги. Недаром в 1993 году на стене президентского дворца в Грозном в течение довольно длительного времени красовалась издевательская надпись: "Не покупайте дом у тети Маши, все дома и так будут наши".
Любопытно, что к концу 1994 года в Грозном, Гудермесе и Аргуне пустовало много государственных квартир, частных домов и целых подъездов в многоэтажных домах. Новые чеченские хозяева заселяться не торопились. Почему? Потому что площадь была нужна им не для собственного проживания, а для спекулятивной перепродажи.
Чудовищных масштабов достигла, как видно из приведенных выше фактов, охота дудаевцев за автомашинами, принадлежащими русским. Часть отнятых или угнанных машин перепродавалась, другая же шла на оснащение бандформирований.
Убить русского, чтобы завладеть его автомашиной, дудаевским уголовникам было проще, чем прихлопнуть муху. Станислав Говорухин прав: в Чечне творился настоящий геноцид.
Убийства русских людей происходили буквально каждые сутки. Морги в Грозном были переполнены обезображенными трупами. Опознанные тела забирали и хоронили родственники, если они, к счастью, находились. Остальных сбрасывали без гробов в общие траншеи на кладбище, расположенном на Карпинском кургане в окрестностях Грозного.
Родственники убитых и другие пострадавшие могли тысячу раз обращаться в местные правоохранительные органы, к главам администраций, в Мекх-Хел («Совет старейшин»), в комитеты самоуправления, в комитет защиты прав человека, в этнический совет, в парламент. Все было, ясное дело, тщетно. Никаких мер, чтобы найти преступников и предать их правосудию, не предпринималось. Более того, часто убийцы и насильники находили защиту в «малинах» незаконных вооруженных банд. [47]
Русское население подвергалось также тому, что можно назвать психологическим террором.
В своих публичных выступлениях Дудаев и его приближенные бесконечно повторяли тезис о том, будто Россия — это "империя зла".
Местная пресса и ТВ вторили: да, русские веками физически уничтожали чеченцев, так что те теперь имеют право на месть.
Мелькали статьи о том, будто казачьи земли по Тереку — это исконно чеченские земли, да и вообще терские казаки — это не часть русского народа, а обрусевшие чеченцы и кумыки. Одновременно предрекали: скоро русских погонят со всего Северного Кавказа на север, за Дон и к Волге. А их имущество должно достаться мусульманам в качестве компенсации "за ограбление Чечни".
Авторы подобных пассажей вдруг запамятовали о дружеских отношениях между русскими и большинством чеченцев вплоть до самых последних лет. Они скрывали также тот факт, что казаки с берегов Терека и Сунжи, сами пережившие репрессии и депортацию после гражданской войны в России, с сочувствием относились к чеченцам — жертвам сталинских репрессий. Как известно, они тепло встретили чеченцев, когда те начали расселяться рядом с ними с 1957 года.
Если не считать ужесточения паспортного режима и участившихся милицейских проверок, то и после начала событий в Чеченской Республике никто не угрожал сотням тысяч чеченцев, проживающих в различных регионах России. Их гражданские и имущественные права никоим образом не нарушались. Это было подтверждено, в частности, лидерами чеченской диаспоры на встрече в Москве в феврале 1995 года.
Справедливости ради надо сказать, что немало честных чеченцев пытались оказать помощь попавшим в беду русским, укрыть их от грабителей и насильников. Но на каждую жертву спаситель не отыщется.
Режим Дудаева грубо нарушал не только права русских. В 1992 году был похищен и затем убит ректор [48] Грозненского университета, известный ученый, профессор Виктор Канкалик, еврей по национальности. Нападениям и издевательствам подвергались и другие евреи — жители Чечни. К концу 1994 года практически все евреи были вынуждены покинуть республику.
Жертвами произвола часто становились также кумыки и ногайцы, испокон веков проживавшие в этих местах. У них угоняли скот, транспорт, отбирали продовольствие и фураж.
Не избежало террора, развязанного дудаевским режимом, и само чеченское население. По отношению к своим соотечественникам Дудаев оказался Сталиным в миниатюре.
В 1993-1994 годах полицией и гвардейцами были убиты сотни чеченцев, выступавших против его режима. В частности, 58 человек погибло, когда расстреляли митинг протеста против разгона парламента.
Большими жертвами среди мирных жителей сопровождались налеты дудаевских отрядов на населенные пункты, контролируемые чеченской оппозицией.
Только в городке Урус-Мартан в августе 1994 года было убито 210 человек. Тела нескольких политических противников Дудаева после убийства были обезглавлены.
Пуля ждала каждого, кто пытался противостоять произволу. Так, был убит имам одной из грозненских мечетей Вахид Арсамирзаев, осмелившийся осудить власти в своей пятничной проповеди за акты насилия.
Оставшиеся в живых тоже мало радовались этому. Чеченские пенсионеры с 1992 года были лишены возможности получать свои деньги, хотя они продолжали поступать из Москвы еще несколько месяцев. Пенсии стариков были расхищены дудаевской администрацией и пошли, в частности, на закупку вооружений.
Сознательно проводимая политика деиндустриализации, погрома промышленности и транспорта, ориентация на резкий разрыв хозяйственных связей с другими российскими регионами — все это обрекло более половины трудоспособных чеченцев на безработицу.
Те же, кому удалось удержаться на уцелевших [49] предприятиях и в учреждениях, по 6-8 месяцев не получали зарплату. Но происходило это не из-за кризиса неплатежей или нехватки наличных денег, как в России, а в результате умышленного прекращения финансирования целых отраслей промышленности и коммунально-хозяйственных служб.
Не пощадил дудаевский режим и детей Чечни. У них было отнято нечто очень важное — право на получение образования.
Главный тезис образовательной политики был сформулирован самим генералом Дудаевым в одном из телевизионных обращений к нации так: Чечне нужны воины. Значит, девочкам никакого образования не требуется, а мальчики обойдутся простейшим, трехлетним. Исходя из этих указаний, во многих районах республики и проводилась соответствующая политика. В последние три года не работали многие школы, закрылись все 17 профтехучилищ республики. Часто они использовались как базы для военной подготовки или боевые плацдармы.
Иным было положение в северных районах республики. Не подчинившись Дудаеву, они сохранили связи с Россией, благодаря чему сумели предотвратить распад своей системы образования.
Явным признаком антиправового, диктаторского характера дудаевского режима был преднамеренный развал им всей судебной и юридической системы в Чечне. Работа обычных судов была полностью парализована, а план создания вместо них шариатских, исламских — остался на бумаге.
С началом военных операций по восстановлению конституционного порядка проблема прав человека в Чеченской Республике, конечно, осложнилась. С одной стороны, режим Дудаева ужесточил репрессии и подавление конституционных свобод в районах, которые эще оставались под его контролем. С другой — естественно, происходили нарушения прав человека как рагические издержки правомерных действий федеральных властей по разоружению незаконных [50] формирований. Война есть война: в белых лайковых перчатках не стреляют.
Важно, что руководство страны, обе палаты парламента не упускали проблему прав человека в зоне кризиса из сферы своего внимания. Указом Бориса Ельцина была образована Временная наблюдательная комиссия по соблюдению конституционных прав и свобод граждан в Чеченской Республике. В нее вошли на паритетных началах представители президентской администрации, Государственной думы и Совета Федерации.
Остановимся несколько подробнее на одной теме, вызывающей большой общественный интерес в связи с дискуссией о правах человека в сегодняшней Чечне. А именно: на обстановке в так называемых фильтрационных пунктах, или, как они юридически точно именуются, изоляторах временного содержания.
В прессе мелькало немало непроверенных сообщений, будто попавшие туда боевики и прочие чеченцы подвергаются издевательствам, побоям и т.д. Российский министр юстиции Валентин Ковалев, руководители МВД России не раз с аргументами в руках опровергали эту дезинформацию.
Где же истина? Действительно, на территории Чечни проводится — заметьте: в установленном законом порядке — административное задержание граждан. Цель этого очевидна. Нужно выяснить личность многих людей, их причастность или непричастность к совершению тяжких преступлений.
Процедура такова. Задержанных размещают в двух специальных вагонах на железнодорожной станции города Моздок. Законность и обоснованность задержания контролируется межрегиональной прокуратурой. Свыше 70 процентов задержанных освобождают из фильтрационного пункта сразу после установления их личности. Далее они направляются в моздокский центр Федеральной миграционной службы России, где им выдаются справки беженцев, денежные пособия, оказывается помощь в подыскании жилья. Ни одного факта смерти или исчезновения людей за время [51] существования фильтрационного пункта не было.
Всего через пункт прошло до конца марта 1995 года около 350 человек. Побои, издевательства? Доказательств этого нет. Так называемые "меры насильственного характера" вообще не допускаются. Добавим, что такого рода голословные обвинения выглядят несколько кощунственно на фоне резни и погромов русского населения, той кровавой трагедии, в которую вовлек всех жителей Чечни, к какой бы национальности они ни принадлежали, режим Дудаева.
Москва не скрывает ситуацию в Чечне от посторонних глаз.
Весной зону конфликта посетила представительная делегация ОБСЕ во главе с Иштваном Дьярмати. Ее члены получили возможность беспрепятственно побывать там, где они считали нужным, и беседовать с кем угодно по их выбору.
В результате делегация инспекторов ОБСЕ констатировала чрезвычайно важную вещь, которую почему-то не заметили авторы ужасов про фильтрационные пункты. А именно: полное соблюдение федеральными властями общепринятых международных норм содержания задержанных на территории Чеченской Республики.
В то же время, конечно, не все федеральные солдаты — ангелы. Есть факты мародерства и другого беззакония по отношению к местному населению.
На войне, как на войне, Временная наблюдательная комиссия фиксирует такие случаи и, когда есть на то основания, передает материалы в Генеральную прокуратуру.
Несколько таких уголовных дел уже возбуждено.
Остановимся еще на одной, крайне болезненной теме. В апреле 1995 года всеобщее внимание и в России, л за рубежом привлекли трагические события в чеченам селе Самашки.
В этом селении проживают многие члены тейпа, к которому принадлежит сам Дудаев. Понятно, почему его боевики оказали при взятии Самашек федеральными войсками отчаянное сопротивление. Понятно также, что [52] в ходе операции погибли и мирные жители — может быть, больше, чем если бы такого сопротивления не было.
Но вот общество "Мемориал" и депутаты Госдумы Лев Пономарев, Анатолий Шабад и Сергей Ковалев стали толковать у всех микрофонов о "страшных злодеяниях", будто бы учиненных российскими солдатами. Из Самашек пытаются сотворить этакую вьетнамскую деревню Сонгми, которую американцы в свое время сожгли вместе с жителями дотла.
Однако получается это плохо. Станислав Говорухин, председатель думской Комиссии по расследованию событий в Чечне, побывал в Самашках и по возвращении оттуда заявил: россказни о зверствах российской армии "могут быть сочинены только в пьяном угаре русофобии". Причем обнаружился поразительный факт. В сообщении организации "Мемориал" Говорухин нашел текстуальные совпадения с одной из дудаевских пропагандистских листовок! Количество жертв среди мирных жителей Самашек на порядок меньше, чем это пытались представить иные правозащитники. Сообщения же об артиллерийском обстреле села — чистый вымысел.
"Я поехал в Чечню, — сказал Станислав Говорухин, — не только как председатель комиссии, но и как российский гражданин". По его мнению, у Сергея Адамовича Ковалева и других певцов мнимых зверств в Самашках плохо обстоит дело с нравственным чувством россиянина. Оно, это чувство, просто не могло бы согласиться с возможностью таких грехов у русского солдата. Говорухин считает, что Генеральная прокуратура должна бы возбудить уголовные дела по двум фактам: гибели мирных жителей и распространения тремя депутатами антироссийских клеветнических измышлений.
Можно также посоветовать коллекционерам дудаевских листовок заглянуть в антологию русской поэзии XX века. Там есть стихотворение Николая Рыленкова "Наводчик", где описывается один из эпизодов второй мировой войны. Красная Армия, стремясь изгнать гитлеровцев с захваченной земли, ведет артиллерийский [53] огонь по российскому селу. При этом наводчик орудия, следя за попаданиями снарядов, после каждого выстрела приговаривает: "Вот, в самый раз... Прости меня, сосед!" «А мы узнали только после боя, что парень был из этого села"— так заканчиваются стихи.
Разумеется, Великая Отечественная и операция по подавлению вооруженных сепаратистов в Чечне никак не сопоставимы ни по своим масштабам, ни по историческому смыслу. Но остается печальным фактом, что российской армии, как и полвека назад, приходится обстреливать и брать штурмом свои российские села, хоть и забрались они далеко — в Чечню. Здесь можно лишь повторить: на войне, как на войне.
Что поражает, так это жестокость дудаевских боевиков по отношению к русскому населению, да и к своим, чеченцам. И их цинизм. Так, документально зафиксированы случаи, когда боевики занимались мародерством, переодевшись в форму российских военнослужащих.
Можно надеяться, что по мере нормализации обстановки в Чечне ситуация с правами человека в этой российской республике будет неуклонно улучшаться. [54]
Tags: Чеченская трагедия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments