Его рука (botter) wrote,
Его рука
botter

Categories:
  • Music:
«Моя чеченская война. 94 дня в плену»Известный факт, что журналисты на Первой Чеченской, скажем так, не совсем адекватно воспринимали реальность. Многие романтизировали ичкерийский боевиков. А те в свою очередь использовалих их в своих целях. Происходило это ровно до августа 1996 года. Давно подметил, что прозрения у журналистов начались именно с этого момента.

У некоторых это продолжалось немного дольше. Есть интереснейший пример из книги Николая Мамулашвили «Моя чеченская война. 94 дня в плену».

Наезжая в течении 2 (!) лет в Чечню, он так и смог углядеть самого главного, если говорить политкоректно, «солидарности» чеченцев, именно чеченцев, а не ичкерийцев.

Итак Мамулашвили сидит второй месяц со своими коллегами в подвале у некого Ахмада, которого бандиты якобы заставили содержать и их самих и заложников. Захваченные журналисты периодически обсуждают идею побега. Правда после одного случая наступает прозрение, что это совершенно не возможно.

Описание прозрения:

А на улице стоял крик. Ругалась женщина. И это был ее монолог. С ней никто не спорил и не отвечал ей. Она кричала так, что было слышно, наверное, во всём районе. Мы ничего не могли понять — кричали на чеченском. Но то, что это касалось непосредственно нас, мы поняли сразу. Слова заложник и журналист в чеченском варианте звучали без перевода.

— Блин! — обалдел Юрка. — И главное, как кричит! Слышат все в округе — и женщины, и дети, и мужики. Я же говорил, что тут все знают про нас и молчат! Награду они обещали за информацию о заложниках! И какую награду? Да им насрать на награду! Они кровной мести боятся! Вот и молчат.

Женщина успокоилась минут через десять.

— Теперь молитесь Богу, — сказал Иваныч, — чтобы нас не перевели в другое место! Вдруг охрана решит доложить своим начальникам, что место содержания заложников «засвечено» полностью, нас надо перебросить в другое, более безопасное место.

В открывшуюся дверь вошел Ахмад. В руках он держал тарелочку с мелкой клубникой.

— Эта первая клубника, ребята, — сказал он. — Из моего сада. Кушайте на здоровье.

Но клубника нас сейчас интересовала меньше всего. И мы его спросили о криках и ругани на улице.

— Это моя мама кричала, — смутившись, ответил Ахмад. — Ругалась на охрану. Мол, обещали, что заложников привезете на десять дней, а прошло уже два месяца... Понимаете, ребята, все очень нервничают. Я ведь всех своих подставляю. Не дай бог, вас обнаружат! Я ведь тоже пройду по делу, как соучастник. Если люди Масхадова вас обнаружат, то шариатский суд неизбежен. А если из Москвы какой-нибудь спецназ высадят, то нас здесь всех перестреляют... Вот у мамы и сдали нервы. Говорила, что все сроки прошли, и чтобы вас перевели бы в другое место. А то пригрозила, что сама пойдет в МВД и все расскажет! Так что извините, ребята, так вышло!

— А что охрана? — поинтересовался Иваныч.
— Охрана молчала, — ответил Ахмад. — Возразить женщине не могли. Да и не решают они ничего.
— Ахмад, — взмолился я, — как брата прошу, потерпите еще немного! Скажи охране, что проблем нет, что будешь держать нас столько, сколько надо! Очень просим тебя — сделай так, пусть нас не переводят в другое место.

Ахмад тяжело выдохнул и сказал:

— Я же все понимаю, ребята! Ладно, постараюсь, попрошу, чтобы вас не трогали.

Он потоптался немного на месте, о чем-то думая, и вышел. Через пару часов во дворе началось какое-то движение. Очевидно, пришли гости.

— Привет, Султан, — громко говорит какая-то женщина одному из охранников. Судя по выговору, она из местных русских.

Ну что, джигиты с «Радио России» опять у вас?

Охранник что-то пробурчал в ответ.

Иваныч оглядывает нас с изумленной и одновременно какой-то обреченной улыбкой и разводит руками. Немая сцена. И тут действительно ничего не скажешь! Еще одна женщина, так же громко, на всю улицу, никого и ничего не боясь, обсуждает нас абсолютно свободно.

— А кто-то предлагает бежать? — говорит Юрка, поглядывая на меня. — Куда бежать? Кругом одни «волки», враги — и женщины, и мужчины, и, наверное, дети тоже. В одну секунду тебя заложат, даже глазом не моргнешь!

— Ты понимаешь, — продолжает Иваныч, как бы рассуждая вслух, — здесь действительно нет никакой власти! На Масхадова им наплевать! Мы для них даже не товар! Мы вообще никто! Как дорожная пыль! Они ничего не боятся! Помните, что вчера говорили женщины?

Вчера мы подслушали разговор двух женщин. Они во дворе под краном мыли то ли гречку, то ли рис. Долго деловито промывали под струей воды и вели разные разговоры. Разговоры, конечно, на чеченском, но вперемежку с русскими словами и даже целыми фразами. Поэтому в контексте все было понятно. А делили они шкуру неубитого медведя. Этой «шкурой» были мы!

Женщины возмущались, говоря о несправедливом дележе выкупа, который скоро вроде бы будет получен. «Как это так? — возмущалась одна.— Наши мужчины охраняют их тут, может быть, больше всех рискуют... А получат по тысяче долларов! Разве это справедливо? Что такое одна тысяча долларов?» «Ничего, — поддакивала другая и добавляет: — Кто меньше рискует, получат кучу денег, построят дома, купят дорогие тачки»...

— В стане врагов зреет недовольство, — шутливо заметил Иваныч. — «Бабок» еще нет, а они уже все расписали! Кому сто долларов, а кому миллион.

На душе у нас было мерзко!
Tags: журналистика, книга
Subscribe

  • От дивизии - к бригаде

    После распада Советского Союза и образования на территории бывшего СССР независимых государств Северо-Кавказский военный округ стал приграничным…

  • Соц.пакет семьям погибших защитников Абхазии

    Интересно, а доехали ли машины до владельцов?

  • На переговорах

    На терассе Палаты общин в Лондоне в октябрь 1992 года. Крайний слева - советник [по экономике] Эдуард Хачукаев. Второй слева - Sir Gerrard…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments